Пожалуй, надо начать с небольшого экскурса в историю. «Храм Святой Екатерины» изначально собирались строить не в сквере около театра Драмы, а на искусственном острове посреди городского пруда в центре города. Местным жителям уже тогда не понравилось, как это культовое сооружение изменит облик Екатеринбурга, и тогда же прошли первые акции протеста: горожане приходили и символически «обнимали» пруд. Тогда активисты победили: администрация отказалась от постройки храма «на воде». А в сентябре 2018 года было принято решение всё-таки строить его, но в сквере, рядом с драмтеатром. Но и этот вариант оказался проблемным – настолько, что спровоцировал стихийные акции протеста, продолжавшиеся почти неделю.

Чем же этот новый проект так не понравился молодёжи Екатеринбурга? Ну, хотя бы тем, что в радиусе 2.5 километров от него находится ещё 25 храмов. Не многовато ли для «шаговой доступности»?

Впрочем, дело ведь совсем не в «шаговой доступности», а в невероятно сильном желании двух миллиардеров приобщиться к святости и благодати. Строительство храма финансируют два крупных бизнесмена – Игорь Алтушкин, владелец «Русской Медной Компании» и Андрей Козицын, владелец «Уральской горно-металлургической компании». При этом, по информации новосибирского общественного деятеля Александра Лунина, для строительства храма создана «специальная организация ООО „Храм святой Екатерины“ (название само по себе довольно иронично), чьи телефоны внезапно, опять же, совпадают с телефонами некой СК Даймонд Билдинг, а ее головная организация зарегистрирована на Виргинских островах». Помимо этого, Лунин утверждает, что в планах строительства – не только храм, но и целый комплекс зданий вокруг него, включая несколько многоэтажных (до 30 этажей) домов. Эту информацию уже оперативно «опроверг» пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, заявивший, что сообщения о строительстве комплекса зданий не соответствуют действительности. Кому в данном случае верить – решать вам.

Как протестовали?

Ну ладно, вернемся к теме, собственно, протеста. Началось всё ещё в начале года, когда городские экологи и либералы попробовали инициировать референдум по поводу постройки храма в сквере. Разумеется, ничего у них не вышло (ну, не любит наша власть референдумы, как и другие формы общения  снародом). Заявку на проведение мероприятия отклонили. Собственно, можно сказать, что вот это всё и спровоцировало нынешний конфликт: упорное желание властей и крупных бизнесменов построить храм, не советуясь с жителями самого города.

Понедельник

Активная фаза протеста наступила в понедельник, 13 мая, когда около полутора тысяч горожан вышли на акцию против строительства злополучного храма. Это начиналось как флешмоб, организованный местными либералами и экологами в защиту сквера. А  закончилось столкновениями и арестами. Люди прорвали оцепление, разрушили забор вокруг стройки и начали гулять по парку.

Может быть, протестующие и разошлись бы к вечеру сами, если бы наши «власть имущие» не решили разогнать их силовыми методами, нагнав на место событий спортсменов. Частично – из бойцовского клуба «Русской Медной Компании» (одного из инициаторов строительства храма), а частично – из спортзалов с городских окраин. Полиция скромно стояла в сторонке, не вмешиваясь в происходящее. Спортсмены вытеснили протестующих из сквера. Однако горожане не разошлись. Протест продолжился и ночью, и следующим днем, который прошел достаточно ярко.

Вторник

Во вторник в Екатеринбурге состоялись переговоры губернатора Свердловской области Евгения Куйвашова с противниками строительства храма, завершившиеся ничем: власть показала, что не собирается идти на какие-либо компромиссы, выкатив в качестве удобного варианта перенос… нет, не храма, а сквера, в какое-нибудь другое место в городе. Пока шли переговоры, на месте строительства спешно восстанавливали забор, разрушенный накануне. Как оказалось – зря. К вечеру в сквере собрались, по разным источником, от двух до четырех тысяч противников храма. Часть собравшихся вела себя довольно радикально: вступали в стычки с охраной, разрушали многострадальный забор вокруг стройки, выкидывали его части в реку.

В итоге некоторых активистов сотрудники полиции задерживали и бросали в автозаки. Поначалу точечно, хотя и жёстко. Одному семнадцатилетнему парню даже сломали нос при задержании. Ближе к ночи подъехал ОМОН на четырех грузовиках. Протестующих на тот момент стало гораздо меньше, так как основная масса разошлась по домам.

Ещё около часа омоновцы просто отгоняли людей от забора дубинками, а в полночь – повторили то, что за день до них провернули спортсмены, вытесняя протестующих из сквера и задерживая некоторых из них. В целом, по данным СМИ, задержали 28 человек.

Среда

Третий день начался с арестов организаторов протестов. Например, администратора паблика «Парки и скверы Екатеринбурга» Анны Балтиной и нескольких сотрудников местного штаба Навального. Но это не сработало. Несмотря на отсутствие формальных «организаторов», около шести часов вечера люди начали стекаться в сквер. Людей было, пожалуй, в тот раз больше чем в предыдущие дни  (по оценкам журналистов, до пяти тысяч человек). Да и вели они себя немного иначе. Собравшиеся пели песни, гуляли по скверу, устраивали перфомансы, делали селфи. В общем, происходящее мало напоминало политическую акцию. Гораздо больше это походило на помесь «Монстрации» с каким-нибудь рок-фестивалем для столичных хипстеров.

Пока молодежь занималась всем этим, рабочие под прикрытием ОМОНа спешно достраивали забор, на этот раз гораздо более укрепленный. Правда, он не понадобился – хватило и самих сотрудников полиции, которых, похоже, свезли в столицу региона не только со всей области, но и из других регионов. Ранее, по сообщениям местных СМИ, многие сотрудники местного ОМОНа находились в командировке в другой «горячей точке» – Ингушетии.

Когда люди, как и в предшествующие дни, начали понемногу расходиться по домам, ОМОН начал потихонечку выдавливать их из парка. Можно было наблюдать кадры в духе беспорядков на Болотной, когда в огромную толпу протестующих забегают человек шесть ОМОНовцев, хватают кого-нибудь, а толпа снимает это на телефоны и скандирует «позор!». Впрочем, пару раз задержанных, всё-таки, отбивали.

Наконец, ОМОН вытеснил протестующих из сквера, все кто не разошелся по домам были задержаны. В отделения попали 70 человек.

Четверг

В четверг центр Екатеринбурга уже напоминал осажденную крепость. Везде – дополнительные ограждения, которые власть объяснила «подготовкой к проведению спортивного забега». Хотя забег должен был проходить в воскресенье, и объяснение, мягко говоря, оказалось неубедительным. Днём в центр города стягивали части ОМОНа. Немного странно на этом фоне прозвучала новость о том, что Владимир Путин предложил решить проблему с храмом методом опроса горожан. Мэрия города, однако, очень оперативно отреагировала на это заявление президента, и согласилась провести «независимый опрос» о строительстве храма.

Впрочем, зная, как у нас обычно проводятся такие опросы (да и выборы), сомневаться в исходе мероприятия не приходится. В администрации города поначалу заявили, что строительство храма даже не будет приостановлено на время проведения опроса. Как будто мэрии заранее были известны результаты.

Однако, согласно проведенному фондом «Социум» опросу, на данный момент 52% жителей Екатеринбурга против постройки храма, и только 28% поддерживают эту инициативу.

Ближе к вечеру, в сквере вновь начали собираться люди. На этот раз, чтобы попасть туда, им нужно было пройти ограждение и процедуру досмотра, который проводили полицейские в касках. Они поясняли удивленным гражданам, что «это для вашей же безопасности».

Но очевидно, что власти решили перестраховаться, на случай, если кто-нибудь из безбожных бузотеров решит пронести в сквер базуку или шестиствольный пулемёт. Поэтому же рядом с местом потенциального конфликта наготове стояли несколько грузовиков с военными в полном облачении для разгона демонстраций. Люди всё подходили и подходили, вынужденные подолгу ждать в очереди на досмотр.

Но в какой-то момент в толпе появился мэр города Александр Высокинский, которого тут же окружили горожане. Он начал всех успокаивать, рассказывать о грядущем опросе, интересным образом отмазавшись от идеи референдума – дескать, «процедура долгая, а опрос провести можно быстрее». И заявил, что до конца опроса ничего в сквере строиться не будет, и вообще, стройка уже прекращена. Собравшиеся люди отвечали ему криками «позор!» и «в отставку!».

В конечном счете, Высокинский пообещал провести в субботу встречу-брифинг с журналистами и лидерами протеста, а затем в спешке покинул сквер. Что характерно, после этого полиция прекратила досматривать проходящих в сквер. Вот вам и забота о безопасности.

Речь Высокинского, конечно, сильно отдавала популизмом. Вдобавок, по Telegram-каналам прошла информация от очевидцев о том, что пока мэр говорил о прекращении стройки, за забором отчетливо слышались звуки работающей техники. Но, как ни странно, сработала.

Охладил протестующих и начавшийся дождь: люди начали расходиться, радуясь «маленькой победе».

Пятница

К концу недели люди практически успокоились, и на следующий день в сквере уже практически никого не было. Кроме полиции, ОМОНа, и запоздавшего с попыткой хайпануть видеоблогера-либертарианца Руслана Соколовского, в сквер пришло несколько сотен человек, которые немножко постояли там, попели песни и разошлись по домам.

Суббота

Выходные начались с обещанного брифинга у мэра. Он всё-таки состоялся, хоть активист, которому мэр поручил подбор делегатов, отказался это делать, заявив, что у него нет «морального права» на организацию мероприятия. На встрече присутствовало не тридцать, а почти шестьдесят активистов, общественников, политиков и журналистов.

Первым делом собравшиеся начали требовать от мэра проведения референдума, а не опроса. Мэр возражал, что это дорого (120-130 миллионов рублей). В конце-концов, остановились на том, что глава города внесет предложение о проведении референдума в гордуму Екатеринбурга. Также участники встречи успели обсудить вопрос с забором вокруг сквера. Мэр и тут дал обещание разобраться и посмотреть, что можно сделать.

Помимо брифинга в субботу произошло ещё одно важное событие: молебен за храм в формате флешмоба. В сквер приехало около сотни верующих, которые пели песни и раздавали пирожки прохожим. Несмотря на то, что тут же находились и противники храма, всё прошло тихо – стороны мирно общались друг с другом, не впадая в крайности.

Какие можно сделать выводы?

Во-первых, очень показательно то, что молодежь не боится. Довольно значительный пласт активной молодежи совершенно спокойно вступает в открытую конфронтацию с полицией. Следовательно, предпринимаемые властями воспитательные меры в этом отношении не работают. Власть пытается отодвинуть молодежь от политики, давит её штрафами за мемы, пугает исключениями из вузов, но в результате молодежь всё равно не становится аполитичной. Она становится бесстрашной.

Во многом, конечно, в силу своей неосведомленности. Люди, никогда не участвовавшие в акциях протеста, просто не представляют, что это такое. Они не боятся полицейских, они никогда не получали штрафов, не сидели на сутках, не знают, что такое ЦПЭ. Это, кстати, работает не только с молодежью. Можно вспомнить май 2018 года и смелую акцию протеста, устроенную пенсионерами, недовольными квитанциями за ЖКХ с завышенными цифрами. Мало того, что несанкционированную, так ещё и движение по проспекту перекрыли фурой. При этом никто не понес никакого наказания, а потом мэр города заявил, что эти завышенные квитанции ЖКХ можно просто игнорировать. То есть, те пенсионеры, по сути, победили. Тогда как матерым политическим активистам, скорее всего, в голову не пришло бы устраивать настолько наглую несанкционированную акцию. Примерно такую же модель поведения сейчас продемонстрировала и часть екатеринбургской молодежи.

Однако, чтобы провести успешную коллективную акцию протеста и добиться каких-то реальных положительных результатов, обычно одной смелости недостаточно. Нужна организация, но вот её то и не было. Вернее, была – но ей занимались исключительно либералы, которые в силу идеологии часто не способны организовать других.

Во-вторых, можно с уверенностью говорить о том, что организаторы протестов из свердловских либералов – никакие. Они сумели проинформировать множество людей о предстоящих акциях, но так и не смогли организовать их. Штурм забора был стихийной инициативой малого числа протестующих. Скорее всего, местные «навальнисты» сами в этот момент очень переживали, и не знали, что с этим делать: звали то они людей просто «обнять сквер» в формате флешмоба, а тут вдруг такое. Неудивительно, что призывая людей приходить на аналогичную акцию сегодня, штаб Навального уже специально подчеркивал, что цель мероприятия –  «прогуляться по доступной части сквера, пообщаться и послушать музыку». По большому счету, уже на второй день протеста политические силы превратились, скорее, в его «информационную поддержку». Полиция, впрочем, этого не поняла. Она прилежно задерживала местных «навальнистов» на следующий день (что, разумеется, ни на что особо не повлияло).

В-третьих,  хотелось бы отметить работу СМИ всех уровней. В работу по целенаправленному расчеловечиванию противников строительства включились все: промонархические телеканалы типа Царьград ТВ, главный рупор федеральной пропаганды Владимир Соловьев, который еще 2006 году был противником насаждения православия (и вообще исповедует иудаизм), ну и сама РПЦ в лице главы Синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Владимира Легойды. Последний «поделил» протестующих против храма в Екатеринбурге на три совершенно непохожие друг на друга группы. К первой, по его словам, относятся те, кто не видит смысла в строительстве храма, потому что они не очень понимают, чем он отличается от обычных светских строительных объектов, вторая группа — это люди, которые с ненавистью относятся к любой вере и верующим, третья — это убежденные оппозиционеры, которые готовы использовать любую ситуацию для своих политических целей. Адекватных, понимающих и порядочных людей, выступающих против строительства храма, по мнению представителей РПЦ и работников государственных СМИ просто нет. Пугая нас расчеловечивающей госпропагандой властей Украины по отношению к жителям Донбасса, власть и близкие к ней структуры сами не гнушаются заниматься тем же самым. Даже по такому незначительному поводу, как протест против постройки храма в Екатеринбурге. О более серьезных протестах говорить вообще не приходится.

В-четвертых, интересно наблюдать за тактикой властей Екатеринбурга. Похоже, что сначала им было плевать на мнение горожан – они решили строить храм, и всё. Полиция действовала по своей обычной схеме, предназначенной для случаев, когда людей слишком много, чтобы их разогнать. То есть дожидалась вечера, а потом разгоняла и задерживала самых стойких (но уже немногочисленных) активистов. Также власть проводила информационную атаку, и выставляла протестующих сатанистами, маргиналами, сторонниками Майдана и т.п.

Однако, как только Путин заявил о том, что «можно бы и опрос провести», тактика администрации изменилась. Они даже смогли выдать довольно удачный ход – навязать горожанам свои правила проведения акции в четверг. Сначала «пригрозили» протестующим огромным количеством полиции, рамками, досмотром, военными, а потом – подослали к ним мэра, который сказал ровно то, что все и хотели услышать. И действительно, люди успокоились и разошлись. Хотя у них не было никаких гарантий того, что их требования будут выполнены.

Четыре дня несколько тысяч человек добивались того, чтобы власть просто снизошла до диалога с ними, и «наобещала обещаний». Причем, значительная часть этих людей «протестовала» в формате Монстрации (то есть, никак), тех же, кто вёл себя активно – переловили/перештрафовали. Противники храма не смогли организоваться, они не выдвинули лидеров. Да и какие могут быть лидеры у коллективного перфоманса? Пусть и большого, в котором участвуют тысячи людей. Местная оппозиция, несмотря на статус Екатеринбурга как очень «либерального» города также не смогла ничего поделать.

В итоге, людям осталось только ждать результатов опроса. И тут тоже был очень положительный для власти момент. Внимание протестующих полностью отвлекли на противодействие «агитации за храм» и обсуждение возможных манипуляций властей с формулировками вопросов в опросе. Если взглянуть на тематические группы в соцсетях, смещение акцента с уличной активности на интернетную началось сразу же.

Еще один принципиальный вывод из этой истории состоит в том, что президент страны не случайно сделал акцент на опросе граждан, а не на референдуме или прямом голосовании на госресурсах. Потому что опрос – принципиально не верифицируемое понятие. В администрации города заявили, что он будет проходить на улицах. Следовательно, нет никаких механизмов отследить его достоверность и прозрачность подсчета голосов. Таким образом, власть убила одним выстрелом несколько зайцев: выставила Путина миротворцем учитывающим все мнения, завершила протест, вместо прозрачных выборов предложила удобный для себя способ протолкнуть и легитимизировать своё решение.

В то же время, надо признать, что опрос статистические агентства провели  и очень оперативно. Сегодня представители ВЦИОМ заявили, что 74% жителей Екатеринбурга против строительства храма в сквере у Драмтеатра. Губернатор Куйвашов сразу же отреагировал на результаты опроса, сказав, что попросит мэра исключить площадку у Драмтеатра из списка мест, возможных для строительства храма.”

Можно ли считать это победой?

В конечном счёте, несмотря на то, что протест был стихийным и неорганизованным, его всё-таки можно считать победой. Хотя бы потому, что это, своего рода, прецедент: РПЦ, помимо борьбы за недвижимость, ведет тихую войну со скверами по всей стране. В Нижнем Новгороде, например они пытаются «охрамить» сквер Памяти погибших милиционеров. В Ульяновске – сквер возле ДК «УАЗ». И протесты в Екатеринбурге – важное и знаковое событие для защитников скверов из этих городов. В Красноярске была аналогичная ситуация со сквером на улице Баумана, но 16 мая мэр Сергей Еремин запретил строительство храма на этом месте. А 20 мая, мэр Челябинска заморозил строительство часовни в сквере напротив ЮУрГУ. Совпадение? Не думаем.

Активная гражданская позиция жителей Екатеринбурга, несомненно, вызывает глубокое уважение. И если бы они проявили такие же организационные таланты – возможно, не потребовалось бы почти недели упорной борьбы.