В конце января Левада-Центр провел очередной социологический опрос, согласно которому 52 процента Россиян считают, что Сталин сыграл в истории России или безусловно положительную или скорее положительную роль.

Заметим, что рейтинг популярности Сталина стабильно высок уже 12 лет. По данным С. Черняховского, в 2003 году он был ещё больше 53 процента. В 2008 году на проекте «Имя России» Сталин лидировал на протяжении всего голосования, но в самый последний момент уступил место Александру Невскому. В 2012 его рейтинг немного снизился, но остался на уровне 49 процентов.

Как ни старались псевдодемократы, не лепился из Сталина кровавый параноик-убийца, съедавший с десяток русских младенцев на дню.

Однако между рейтингом Сталина в 2003 и 2016 годом есть одно важно отличие. Если раньше он был кумиром пенсионеров, то сейчас фигура вождя стала популярна среди людей молодого и среднего возраста. Кадровый состав организаций, активно использующих в риторике позитивный образ Сталина, например «Суть Времени» в период своего расцвета  тому живое подтверждение.

Истоки популярности Сталина

Причин для столь высокой популярности давно усопшего генерального секретаря ЦК КПСС несколько.

Во-первых, ложь пропаганды 80-90-х. Как ни старались псевдодемократы, не лепился из Сталина кровавый параноик-убийца, съедавший с десяток русских младенцев на дню.

Вторая причина социальная. С 90-х годов и по сей день государство планомерно сбрасывает с себя функции социальной поддержки населения. Бывшие граждане СССР оказались брошенными на произвол судьбы. Единственной очевидной альтернативой либеральному хаосу для обездоленного населения стала идея патернализма. Принципу «войны всех против всех» противопоставлялся принцип общества-семьи, в котором государство выступает в роли коллективного родителя по отношению к нерадивым детям – населению. Глава властного аппарата играл же роль отца семьи – патриарха.

В-третьих, изменилось положение России на международной арене. Сползание страны в третий мир, сопровождаемое межэтническими конфликтами и падением престижа на международной арене, вызвало возникновение ощущения униженности. Понадобилась фигура, ассоциируемая с ощутимыми победами на внешнеполитическом фронте. Наиболее близкой являлась фигура Сталина, связываемся с победой в Великой Отечественной Войне.

Таким образом, в этом народном образе соединился ряд черт, олицетворяющих объективные потребности постсоветского обывателя.

1) Восстановление исторической справедливости.

2) Жажда социальной защищенности.

3) Жажда внешнеполитической безопасности.

На первый взгляд, изменение отношения к Сталину можно приветствовать. Ведь через частичное признание положительной роли этого человека в Истории России, была возможность реабилитировать и позитивные стороны жизни в СССР, а через них выйти и на реабилитацию социалистического пути развития в целом.

Либералы изображались в виде революционеров, революционный процесс ассоциировался с хаосом, разрухой, деградацией. Либералам-ситхам противопоставлялись джедаи-консерваторы, ведущие неравную борьбу с хаосом. И Сталин быстренько оказался в одном ряду с правителями-охранителями.

Реальность оказалась гораздо сложнее. Поддерживаемый многими (в том числе, и провластными организациями) типаж вождя оказался далек и от реальных деяний самого Иосифа Виссарионовича, и от чаяний большинства населения.  

Сталин в кривом зеркале

Сначала популярность приобрел образ Красного Монарха. «Спасибо» за это можно сказать верхушке КПРФ и широкой коалиции «национал–патриотических» сил вокруг неё. Лейтмотивом красно-коричневой публицистики 90-х было восстановление порушенной либералами стабильности. Либералы изображались в виде революционеров, революционный процесс ассоциировался с хаосом, разрухой, деградацией. Либералам-ситхам противопоставлялись джедаи-консерваторы, ведущие неравную борьбу с хаосом. «Железный порядок» подавался в форме ограничения гражданских свобод, жесткой централизации управления, недемократичности в принятии решений и культе личности. Преподносилось все это как безусловное народное благо, и Сталин быстренько оказался в одном ряду с Николаем II, Александром III и иными подобными персонажами нашей истории. В наши дни подобная логика рассуждений поддерживается не только консерваторами в красной мантии, но и охранителями вроде Старикова. Последний и вовсе заявлется, что генсек был борцом против «пятой колонны», а потому и все репрессии того времени прекрасны по сути своей.

Вторым укоренившимся образом является Сталин-мститель. Собственно, его замечательно изобразила группы РабФак. «Чтоб нас больше не е…ли – встань хозяин из земли» - поется в нетленном хите. Шутки шутками, но бытовое восприятие емко отражено в формуле «Сталина на них нет». В этом образе выражается вполне объективное желание обездоленного народа покарать виновных в своем униженном положении.

Типичное представление о Сталине

Популярен и третий образ «рачителя земли русской». С 2008 года на полках книжных магазинов начинают появляться труды, один за одним представлявшие Сталина в образе «антикризисного менеджера», наплевавшего на идеологические догмы ленинизма и вопреки им восстанавливавшем «народное хозяйство».

Парадокс составных частей данного архетипа в том, что, на основании их попытаться выстроить непротиворечивую политическую стратегию просто нельзя.  

Прикрываясь Сталиным, монархо-сталинистами внедряются такие «общественно полезные» меры, как 10-часовой рабочий день, повышение пенсионного возраста, разгон мирных митингов и демонстраций, ограничение демократических свобод, что по сути напоминает обыкновенный фашизм. Недаром, многие монархо-сталинисты по взглядам мало чем отличаются от фашистов.

Начнем с первой стороны архетипа. Иосиф Виссарионович как Красный Монарх. Преобладание в массовом сознании подобного образа покойного руководителя страны в условиях классового господства буржуазии неизбежно приведет к тому, что те процессы, которые монархо-сталинистами выдаются за позитивное содержание Сталинского режима, а именно – усиление репрессивного механизма, пренебрежение демократическими механизмами принятия решений, определенные перегибы в централизации, бумерангом обернутся против трудящихся. Прикрываясь вождем, будут внедряться такие «общественно полезные» меры, как 10-часовой рабочий день, повышение пенсионного возраста, разгон мирных митингов и демонстраций, ограничение демократических свобод, что по сути напоминает обыкновенный фашизм. Недаром, многие монархо-сталинисты по взглядам мало чем отличаются от фашистов. Боготворя негативные стороны сталинского правления, они предают анафеме его освободительную, революционную суть. Наиболее красноречиво подобный подход выражен в творчестве А. Проханова:

«Сталин, великий государственник и метафизик, остановил гигантские силы, сразившую Российскую империю, разгромил легионы новоявленного Иисуса Навина, которые зачищали Россию от всего русского, как иудеи зачищали от «ханаанеев» Землю обетованную. Сталин предотвратил создание на территории России «Красной Иудеи», теократического государства, подобного нынешнему Израилю, который по замыслу сионистов должен был возникнуть не в пустынях Ближнего Востока, а на богатейших землях России. Разгромив сионистский проект, Сталин построил красную империю - СССР, вобравшую в себя много признаков Романовского царства» (А. Проханов «Мессианство Путина»).

Манипулируя тем, что в Советском Союзе понятие «государство» и «страна» слились между собой, любое укрепление «государства» выдается ими за безусловное благо. При этом умалчивается, что сущность государства напрямую зависит от того, в чьих руках оно находится. Вырывая из исторического контекста репрессии, укрепление гос. вертикали, они фетишизируют их, сознательно или несознательно искажая характер этих процессов. Ведь их направленность при власти крупного собственника и при власти трудящихся будут совершенно противоположными. Таким образом, под маской «советского возрождения» в 21-й век впускаются монстры прошлого, ещё более страшные, чем демоны современности. Воистину, «империя наносит ответный удар».

Теперь разберемся с образом Сталина как мстителя. Великий марксист Эрих Фромм открыл, что коллективное желание мести, совмещенное с жаждой защищенности и стабильности, образует феномен социальной инфантильности детского восприятия действительности. Выражается это в жажде метафорической фигуры «отца», который решает проблемы, обеспечивает спокойствие и безопасность. Чем опасен инфантилизм? Желая отомстить всем и вся за свои беды, носители данной формы мышления отрываются от реальности, даже не представляя последствий тех мер, к которым они призывают. Страшные кары и полномасштабный репрессариум диванными мстителями предлагается устроить здесь и сейчас. При этом совершенно не учитывается, что все это может также быть применено и против них. В определенном смысле, подобное поведение напоминает ревнителей и ревнительниц традиционализма, которые, матеря на все лады современное общество, отошедшее от средневековой «благости», в сугубо бытовых аспектах потакают ценностям, против которых они борются. По сути, ещё больше укрепляя ненавистное «Царство Антихриста». Аналогичную ситуацию можно увидеть и в монархической среде. Восстанавливая в свое воспаленном воображении образцы Святой Руси вперемешку с вальсами Шуберта и хрустом французской булки, они предпочитают не думать, что при реставрации монархии сами бы они оказались на социальном дне.

Принцип «я котирую Сталина и поэтому я лучше вас» позволял оставаться на прежнем уровне развития, затушевывая и прикрывая реальные личностные проблемы, с которыми надо бороться.

Подобный подход и отражает суть инфантилизма – нежелание брать на себя ответственность за практическое воплощение своих замыслов, помыслов и ожиданий. Поэтому инфантильное общество легко поддается манипуляции. Стремясь, с одной стороны, к безопасности, а с другой –к самоутверждению за счет жажды отмщения, оно привыкает думать, что вал непопулярных мер обойдет его стороной. Или, в крайнем случае, придет добрый папа, который все разрулит. Собственно этим активно и пользуется власть, пропагандируя «игрушечный сталинизм». Он удобен. Он позволяет под соусом возрождения СССР оправдать репрессивные меры и убедить население, что читать Сталина, Ленина, Троцкого, но при этом в реале пить пиво, лежать на диване и тратить время на шляние по клубам, то есть по сути вести обывательский образ жизни – совместимые вещи. После этого народ может читать все что угодно, слушать все что угодно, но для системы он уже не опасен.

Внешняя радикальность теории полностью компенсируется обывательщиной в быту.

Пропаганда допустимости такой модели поведения привела к тому, что советский ренессанс начала нулевых в молодежной среде просто напросто захлебнулся. Чтение Сталина, восхищение Лимоновым, Летовым не мотивировало к существенным практическим действиям. Модель поведения в стиле: «Я, конечно, за советскую систему ценностей, и в Америке, безусловно, живут богомерзкие содомиты, но пойду–ка лучше на модную хаус–вечеринку. Там конкурсы на раздевание ожидаются, а может и беленьким удастся попуститься» – стало нормой среди сочувствующей левым молодежи. Более потешно только проклинать Макдональдс и американскую глобализацию, и при этом ежедневно отовариваться там бигмаками. Или сетовать на падение нравов и при этом регулярно посещать бордель. На деле показная антиамериканская риторика явилась маской подростка, надетой чтобы быть не похожим на других, но при этом ничего не потерять. «Ян Кертис умер у вас на глазах – а все вы остались такими же….» - пел про таких Летов. Принцип «я котирую Сталина и поэтому я лучше вас» позволял оставаться на прежнем уровне развития, затушевывая и прикрывая реальные личностные проблемы, с которыми надо бороться. В то время как апатия и инфантилизм пускали в обществе ещё более глубокие корни.

Гипертрофированное желание показать всему миру Кузькину мать происходит не только из-за постоянно испытываемого чувства унижения, но и из осознания собственного бессилия. Для сравнения можно привести поклонников кровавой составляющей фильмов Квентина Тарантино, которые в реальной жизни не могут убить ничего крупнее мухи. Раздвоение личного и общественного сознания приводит к сползанию в мир иллюзий, без желания контролировать свои текущие действия и отвечать за их последствия. Именно поэтому, среди инфантилизированного населения так сильна тяга к вождю, ведь только всесильный отец сможет осуществить то, на что в реале они никогда не будут способны. «Смысла приводить себя в соответствие со своими убеждениями нет, ведь ты ничего не изменишь,» – так думает обыватель. Проще плыть по течению и молиться о пришествии спасителя. Этим активно пользуются разного рода политики, предлагающие себя на эту роль – Путин, Навальный, Зюганов. Они предлагают народу нехитрую максиму – голосуйте правильно, а мы за вас все сделаем. Подобная парадигма также прекрасно укладывается в логику консервативного сталинизма.

Иосиф Виссарионович не был никаким латентным монархистом, клерикалом и уж тем более, сторонником замирения с буржуазией. Феномен Сталина – это феномен якобинской диктатуры в условиях, когда революция оказалась во враждебном окружении. Отбить его у правых сил – важнейшая задача коммунистов сегодня.

Третья сторона архетипа. Сталин как хозяин. Пропаганда его не случайна. Современная Россия – государство корпораций. Корпорации, что вполне естественно, принадлежат буржуазии. Поэтому буржуазное государство как можно сильнее пытается скрыть, что в современной России оно носит неприкрытый классовый характер. И в этом им на помощь опять же приходит мёртвый генсек. Власть стремится представить его. в роли своеобразного завхоза, который просто выстраивал народное хозяйство, без опоры на всякие «марксизмы-ленинизмы». Точно также СМИ пытаются преподносить и Путина, который якобы равноудален от различных политических сил и не придерживается никакой идеологии. Отделяя социально-экономические вопросы от политики, власть проталкивает идею, что современные госкорпорации, и иные крупные собственники являются логичным продолжением крупной промышленности СССР. О том, что состояние крупных промышленников России построено на зверском разграблении советского промышленного комплекса, умалчивается. Тем самым в сознании людей укореняется идея, что их благосостояние, как и восстановление жизненно важных отраслей промышленности, науки, социальной сферы возможно и при власти буржуазии. Что опять же служит легитимизации существующего политического режима и дает надежду на лучшее. Учитывая тенденции мировой политики, весьма беспочвенную.

Порою консервативный сталинизм порождает даже такие чудеса

Разрушение мифов

Каким же образом противостоять разрушительной пропаганде консервативного Сталинизма?

Для начала, показывать, что не смотря на все свои ошибки и зачастую чудовищные просчеты, как например трагедия 37-го года, Иосиф Виссарионович не был никаким латентным монархистом, клерикалом и уж тем более, сторонником замирения с буржуазией. Феномен Сталина – это феномен якобинской диктатуры в условиях, когда революция оказалась во враждебном окружении. Отбить его у правых сил – важнейшая задача коммунистов сегодня. Можно соглашаться или не соглашаться с отдельными мерами, но жестокие противоречия внешней и внутренней политики, были следствием раннесоциалистического характера русской революции, а не плодом его сугубо личной воли.

Также необходимо наглядно вскрывать, что российское государство имеет четкий классовый характер. И даже если оно воспроизводит те или иные процессы, хотя бы отдаленно напоминавшие сталинские, например – частичное восстановление отдельных отраслей промышленности, не стоит питать иллюзий. Все это будет использовано в интересах правящего класса.

Сознательность гражданина определяется способностью понимать и, если это необходимо, принимать последствия своих действий. Особенно ярко это можно проиллюстрировать на примерах перегибов и ошибок сталинского периода. Ошибки вождя – это не воля злых троцкистов, на которых зачастую пытаются свалить те или иные трагедии эпохи, а, скорее, противоречивая воля замордованного и униженного народа, который стал активным созидательным субъектом истории. Достичь каких-либо перемен к лучшему, можно только путем активного коллективного действия, но революционные преобразования неизбежно будут сопряжены с ошибками, перегибами и трудностями. Замалчивать и бежать от этого недопустимо.