Председатель правительства РФ Дмитрий Медведев в своём недавнем интервью российским телеканалам, затронул вопрос роста протестных настроений в стране. Несмотря на очень обтекаемые и широкие формулировки, Дмитрий Анатольевич всё-таки признал, что уличные протесты для нашей власти – очень неприятная и больная тема. Во-первых потому, что народ «не тот»: 

«То, что во Франции «желтые жилеты», у нас теоретически может превратиться в бунт, «бессмысленный и беспощадный»

Во-вторых – потому, что бессмысленно же! Медведев признал, что в России есть «мощный запрос на справедливость», и что если у нас есть протестные настроения, «значит их что-то создаёт». Что именно создаёт, Дмитрий Анатольевич уточнять не стал, но подчеркнул, что никакие проблемы нельзя решить «на улицах»:

«Вопрос только в одном — мы с вами прекрасно понимаем, что ни в социальных сетях, ни на площади такие проблемы решить невозможно. Можно заявить о своем мнении, это абсолютно нормально, но заявлять о своем мнении нужно все-таки в порядке, предусмотренном действующими правилами»

Медведеву вторят и другие высокопоставленные российские чиновники. Например, мэр Москвы Собянин недавно высказал очень похожее мнение по поводу акций протеста: 

«Посмотрите, что в Гонконге происходит, что в Барселоне происходит, что в Париже происходит, это же не последние города, это вообще образец цивилизации, что там-то происходит. Было бы то же самое и у нас. Посмотрите, что у наших соседей в Киеве происходило. Все ведь тоже начиналось с этого. Давайте мирно постоим. Товарищи разойдитесь, граждане разойдитесь. Нет, мы не будем расходиться. А, ну ладно, ну постойте. Пять тысяч постойте, 10 тысяч, 200 тысяч, 500 тысяч постойте. Чем закончилось? Убийствами, стрельбой, по сути дела переворотом, от которого до сих Украина не может отойти. Что бы было у нас, если бы это происходило?» 

Дескать, народ не должен пытаться влиять на что-то с помощью акций протеста – все проблемы в стране должны решаться исключительно в кабинетах, умными дяденьками в пиджаках. А простые люди могут только заявить о своем мнении (и быть благодарны за то, что дяденьки из кабинетов позволяют им это сделать). В то же время, мнение Медведева перекликается с недавними заявлениями МВД, согласно которым летние предвыборные протесты могли перерасти в массовые беспорядки, что было предотвращено благодаря «четким и тактически грамотным действиям сотрудников полиции и Росгвардии». 

На  видеозаписях с московских протестов мы не раз могли наблюдать лишь то, что огромные толпы протестующих, глядя как их товарищей избивают полицейские, реагировали на это не более чем выкриками «позор». По логике Медведева и наших правоохранителей, если бы на митингах не было такого количества полиции и Росгвардии – эти же самые люди устроили самые настоящие массовые беспорядки, не сравнимые с тем, что творят французские «жёлтые жилеты». Нет! Это была бы настоящая кровавая мясорубка, «русский бунт, бессмысленный и беспощадный», и только поэтому нашему государству, в его безграничной мудрости, приходится выдумывать всё новые и новые ограничения и препятствия для проведения протестных акций, и сгонять на них десятки тысяч сотрудников полиции и Росгвардии...Наверное, как-то так они думают.

Несоответствие реальных действий российских протестующих и представлений наших чиновников и олигархов о том,как они себя должны вести, наталкивают всерьез на мысли о том, что наши власти чрезвычайно боятся не какого-то «бессмысленного и беспощадного», а просто любых коллективных протестных действий. Скажу больше: кажется, что нашим чиновникам и олигархам день за днем не даёт покоя сама мысль о том, что обычные люди могут как-то влиять на их решения. Хочется что-то изменить? Голосуйте на «выборах», или, в крайнем случае, митингуйте в загончике. Иначе – никак!

 Только вот, Дмитрий Анатольевич, мягко говоря, лукавил, заявляя о том, что на площадях проблемы не решаются. Очень даже решаются, и примеров тому – великое множество.

В первую очередь, пожалуй, на ум приходят упомянутые тем же Медведевым французские «жёлтые жилеты». Их протестное движение началось в конце 2018 года, когда во Франции выросли цены на топливо, что и повлияло на выбор символа протеста – жёлтого светоотражающего жилета, в который были одеты участники движения. 17 ноября стартовала общенациональная акция протеста, в которой, по данным МВД Франции приняли участие 287 тысяч человек. Они перекрывали трассы, блокировали бензозаправочные станции, формировали автомобильные пробки. Всё это продолжалось несколько недель, и вскоре дало первые плоды. 4 декабря французские власти объявили о введении полугодового моратория на рост цен бензина и дизельного топлива. А 10 декабря президент Макрон пошел на дополнительные уступки, объявив о том, что с 2019 года минимальная зарплата повысится на 100 евро в месяц, сверхурочные часы не будут облагаться налогом, каждый работающий француз получит в конце года необлагаемую налогом премию. Вдобавок было отменено повышение пенсионного налога для граждан с зарплатой менее 2 тысяч евро в месяц. Через ещё несколько месяцев, на фоне непрекращающихся протестов «жёлтых жилетов», Макрон объявил об ещё одном пакете уступок. В него входило снижение подоходного налога на средний класс к 2020 году, повышение минимальной пенсии до тысячи евро в месяц, индексация пенсий размером менее 2 тысяч евро на уровне инфляции с 2020 года, отказ от повышения пенсионного возраста и мораторий на закрытие школ и больниц без согласия местных властей (до 2022 года). Французов, впрочем, не остановил ни полицейский «кнут», ни «пряник», в виде моратория и этих уступок. Протесты продолжились, и более того – начали обрастать политическими требованиями, включая и отставку президента Макрона. Продолжаются они и до сих пор – так, движение «жёлтых жилетов», например, поддерживает начавшуюся на днях общенациональную забастовку против повышения пенсионного возраста. Хотя забастовка эта пока не может похвастаться такими же политическими успехами.

В октябре этого года президент Эквадора Ленин Морено принял весьма непопулярные указы об отмене топливных субсидий для граждан страны и повышении тарифов на транспорт на 30%. Жителям Эквадора это, разумеется, не понравилось. Российское телевидение они не смотрели, поэтому не знали, что «на площадях такие проблемы решить невозможно». Третьего октября на улицы и площади вышли все – студенты, таксисты, водители общественного транспорта, левые партии, профсоюзы. Люди объявили бессрочную забастовку. Уже на следующий день во всей стране было объявлено чрезвычайное положение, из-за того, что транспортная сеть буквально парализовали протестующие. Президент Морено поначалу решил действовать в духе своих российских коллег – заявил, что «не ведет переговоры с преступниками», и подключил к разгону протестов армию. Но это не помогло. Уже восьмого числа Морено, вместе со своим правительством, был вынужден бежать в город Гуякиль, так как столица полностью перешла в руки демонстрантов. Участники протестов не только блокировали дороги – они захватывали административные здания, антенны-ретрансляторы государственных телерадиокомпаний и даже нефтеперерабатывающие предприятия. Уже 15-го октября правительство Эквадора отменило все вызвавшие недовольство граждан указы – топливные субсидии были возвращены народу, тарифы на транспорт вернули на прежний уровень. Единственное, чего смог добиться Морено с помощью силы – это восьми погибших во время беспорядков. Из-за чего ему, вдобавок, пришлось уволить армейское начальство.

В том же октябре, в совершенно другой части света власти Ливана решили срубить денег с населения – ну, примерно так же, как это обычно делают власти России: с помощью нового идиотского налога на мессенджеры. Но не вышло – на улицы вышла треть населения страны. Да, в демонстрациях в столице и других городах Ливана приняли участие 1 миллион 700 тысяч человек (при общем населении страны в 6 миллионов). Соответственно, власти страны при всем желании не смогли бы разогнать такую уйму людей. Налог был принят в четверг, и отменен уже в пятницу вечером, под давлением недовольных граждан, вышедших на улицы и площади. Вдобавок, было объявлено о комплексе реформ, включающем снижение на 50% зарплат министров и депутатов,  подготовке закона о создании Национального управления по борьбе с коррупцией и выделении 20 миллиардов ливанских лир на пособия необеспеченным семьям. Несмотря на эти уступки, протестующие всё не остановились, и добились отставки премьер-министра страны, миллиардера Саада Харири. Протесты продолжаются по сей день – люди требуют отставки правительства, ведущего антинародную политику, экономических реформ и судебного преследования чиновников-коррупционеров.

Месяц выдался неспокойным и для чилийских властей. Сотни тысяч людей на протяжении месяца участвовали в антиправительственных демонстрациях и беспорядках. Причины – всё те же, социально-экономические. Неравенство, низкие зарплаты и пенсии, дорогая медицина, образование, ну и в целом – недовольство неолиберальной политикой президента Пинеры. Последней каплей стало, вы не поверите, повышение цен на проезд в столичном метро на 30 песо (около трёх рублей). Казалось бы, такая простая процедура – в большинстве российских городов цены на проезд поднимают пару раз в год, и рублей на пять-десять. Ан нет, здесь не прокатило. Через неделю протестов, не сумев подавить их с помощью полиции, президент Пинера попытался подлизаться к протестующим, анонсировав разработку мер поддержки бедного населения. Пакет поправок предполагал повышение минимальных зарплаты и пенсии, снижение цен на лекарства, снижение на 10% тарифов на здравоохранение и электричество. И, более того, повышение налогов на богатых и снижение зарплат депутатов и чиновников. Медведеву такое, наверно, видится в кошмарных снах… Протесты продолжались до середины ноября, когда народ добился ещё одной важной уступки от правительства – проведения референдума о необходимости новой Конституции, который пройдет в Чили в апреле 2020 года. Нынешний основной закон страны был принят при диктаторе Пиночете, а от новой Конституции народ ожидает защиты социальных прав граждан и демократизации институтов власти. 

Надо отметить, что все перечисленные протестные действия привели к гибели какого-то количества людей. Но во всех случаях это произошло не потому, что люди вышли на улицы – а потому, что власть попыталась их разогнать. И меньше всего погибших (только двое) было в Ливане, где на площади вышла треть страны. Получается, что чем больше выходит людей – тем меньше возможностей у властей использовать силу, и тем меньше вероятность гибели людей.

Всё это – примеры из 2019 года. Да, из других стран, не из России. Впрочем, не стоит считать, что у нас стране всё так уж плохо. Несмотря на то, что российское общество крайне атомизированно, и у нас всё чаще пробиваются ростки коллективных действий. Можно вспомнить недавние успешные забастовки и протестные действия работников медицинской сферы в Окуловке, Можайске,  Пензе, Тольятти

Что касается классических уличных протестов – бывает в России и такое. Как, например, в мае 2018 года, когда жителям Автозаводского района Нижнего Новгорода пришли платёжки за отопление, с требованием доплатить от 1500 до 12000 рублей. Граждане не стали обращаться к депутатам или в прокуратуру, не стали записывать коленнопреклонное видеообращение Путину – три сотни человек вышли на улицу и устроили несанкционированный митинг, вдобавок перекрыв проспект Ильича фурой. И людей не разогнали. А уже на следующий день мэр города Владимир Панов заявил, что граждане могут не платить по возмутившим их квитанциям. И, заметьте, ни стрельбы, ни убийств, ни госпереворота не случилось.

В общем, громкие фразы российских чиновников об «особом менталитете русского народа», который, якобы, начнет «бессмысленный и беспощадный бунт» ничего не стоят. Помните, наверно, крылатую цитату Ильича?

 «Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в по­литике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политически­ми, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов» 

Вот это – именно тот самый случай. И так же самая история, что и, например, с введением прогрессивной налоговой шкалы. Да, в большинстве цивилизованных стран именно такая система налогообложения, но в России – своя атмосфера, как заявил сам Путин:

«То, что это внешне выглядит социально справедливым решением, это правда - тот кто больше зарабатывает, должен вроде больше платить, но приведет ли это к увеличению собираемости - это большой вопрос» 

Везде работает – но в России не будет. Зато если речь идёт о каком-нибудь повышении пенсионного возраста – всегда пожалуйста, тут мы, разумеется, готовы перенимать опыт передовых стран, всё нормально. Россияне ничем не отличаются от жителей тех стран, где сейчас проходят протесты. Кроме, разве что, готовности к коллективным протестным действиям за свои права. Но и она, хоть и медленно, но растёт. А вместе с ней – и надежда на то, что наш народ, особенно его самая бесправная, неимущая и угнетенная часть - наемные работники, наконец, соберется и возьмёт свою судьбу в свои собственные руки.