События на Украине, длящиеся уже почти полтора года, позволили вновь поставить национальный вопрос ребром, а так же придать ему такое многообразие форм, которое и не снилось ни националистам, ни официальной российской пропаганде. Многообразие форм данного вопроса (за/против России, за/против Путина, за Украину/Россию, за/против США, за западный/русский мир и т.п.) позволяет спрятать всю нищету ответов на него: либо да, либо нет.

Более того, эта однозначность деления на черное и белое позволила государственному аппарату найти врагов, против которых можно сплотить всю Россию. Либеральная оппозиция за счет этого тоже получила бонус. Если раньше они вынуждены были хотя бы формально говорить от лица народа, то теперь можно без особых проблем объявить его быдлом, не понимающим великие цели демократии, и сосредоточиться на прохождении во власть, уже меньше заботясь о социальной составляющей своих программ.

Конечно, и националисты получили свое - теперь, когда опасность перед русским миром обрела более реальные черты, сторонников оказалось искать проще. Да, многое подпортил кризис, пустеющие карманы людей заставляют их быть более прозорливыми в вопросах политики, однако пока еще не на столько, чтобы националистическая пропаганда перестала работать. Технология условного рефлекса пока успешна, только в качестве “лампочки” выступает “русский мир”.

Но что же есть этот “русский мир”, что стоит за этим понятием? На первый взгляд, оно слишком обширно, чтобы однозначно его охарактеризовать, ведь под него подходит и СССР, и Российская империя, и Российская федерация, и Сталин, и Путин, и Николай II.

Чтобы разобраться с этим, требуется задать другой вопрос - в интересах какого класса существует этот русский мир, т.е. в самом общем виде рассмотреть тех, кто преподносит русский мир и русскую идею, как миссию всех русских. Таковыми являются в первую очередь различного рода националистические организации - от патриотических до откровенно фашистских.

Критериев, по которым можно классифицировать националистические организации, существует множество, но нас пока будут интересовать только два: первый - отношение к СССР, второй - сущность экономической программы.

Что касается первого критерия, то здесь одни признают СССР как часть истории России, как продолжение Российской империи, другие же наоборот - считают СССР крушением всего русского. При этом всех их объединяет два момента. Во-первых, и те, и другие считают интернационализм в СССР ущербным, в некотором случае он упоминается как причина крушения Союза. Во-вторых, все они рассматривают противостояние СССР и Запада как конфронтацию неких русских ценностей западным, забывая (как мы увидим позже - умышленно), что СССР был ненавистен западу по одной простой причине - он был символом упразднения частной собственности на средства производства, а значит - и потенциальной угрозой капиталу банкиров, промышленников и им подобных.

Касательно второго критерия деления националистов, можно сказать следующее. Одни уделяют экономике очень малое значение, а потому не говорят об экономической составляющей вообще, либо говорят очень мало (пример: "Сопротивление"). Они в основном витают в облаках идеальной элиты, идеального русского, пассионарности и т.п. Особенностью подобного рода организаций является то, что их цель - не улучшить положение страны, а привести к власти некую “настоящую” элиту (в некоторых вариантах - пассионариев), которые сделают России “хорошо”. Естественно, что пассионариями являются именно члены такой организации. Т.е. вся их идея состоит в том чтобы привести к власти собственную организацию, словом, некий прототип "общества 10 декабря" во Франции 1849 г.

Вторая же часть - это те, у кого экономическая программа так или иначе продумана. И если первые являются просто маргиналами, стремящимися к власти под прикрытием национальной идеи, то вторые, безусловно, представляют тот или иной класс. Вопрос в том, что это за класс. Ответ на него мы найдем в программах этих организаций.

Надо отметить, что все они так или иначе, отрицают западные ценности, которые им представляются в виде наживы, мошенничества, потребительства и т.д. У некоторых организаций это преобразуется в лозунг "долой капитализм" или в объявление себя народными социалистами (пример: НСИ, НДПР). И когда читаешь эти программы, то на первый взгляд кажется, что вот они - борцы за народ, но это только видимость. Но не тут-то было!

Те националисты, которые говорят, что они “против капитализма”, тут же поясняют, что это не следует понимать как отрицание частной собственности (те же НСИ). Другие же, менее радикальные в данном вопросе (например, ЭО "Русские"), просто противопоставляют существующему капитализму - свой собственный, “истинно русский капитализм”, отвечающий “духовным ценностям русского народа” и справедливости.

(Действительно ли эти ребята "против капитала"?)

Националистические организации отделяют себя от коммунистов тем, что выступают за частную собственность и против интернационализма. И то, и другое связано между собой.

Относительно частной собственности и того, что она является основой капиталистического способа производства, написано уже много - потому ограничимся лишь замечанием о том, что рыночная экономика, а значит и капитализм, строится на принципе наличия/отсутствия собственности. Убери этот принцип, и рынок перестает существовать, так же как и возможность получения прибыли. Т.е. выступая за частную собственность на средства производства, националистические организации выступают и за возможность эксплуатации одного человека другим. А значит - и те правые, которые на словах выступают против капитализма, на самом деле выступают не против его сути, не против эксплуатации как таковой, а против определенной формы этой эксплуатации. Напрашивается логичный вопрос: чем же отличается этот “русский капитализм” от западного?

На первый взгляд может показаться, что основная разница состоит в бОльших социальных гарантиях для представителей нации, о чем постоянно говорят националисты. Но это только на первый взгляд. Если же более внимательно рассматривать их программы и программные статьи, то мы увидим в них защиту мелкого частного собственника. Это, впрочем, никак не скрывается - некоторая часть националистов (как пример, Павел Раста) открыто говорит, что мелкий собственник, поскольку он не может слишком высоко подняться над массой народа, созвучен национальным интересам, а значит должен иметь право на существование.

Так чьим же интересам не противоречат интересы мелкого собственника, чем он отличается от среднего или крупного? Собственно, только тем, что он, в основном, продает свои товары и услуги на национальном рынке, закупает сырье на национальном рынке, тратит свои доходы также, преимущественно, на национальном рынке. Средний и крупный собственник имеют возможность закупать сырье за границей, продавать там свои товары и услуги, класть деньги в зарубежные банки и т.п., т.е. они так или иначе приносят доход иностранным владельцам и осушают экономику собственной страны.

И только в таком, сугубо экономическом плане, понимаются националистическими организациями национальные интересы. Это демонстрируется также отношением к среднему и крупному собственнику. Одни, те кто по радикальнее, считают, что крупные собственники должны быть уничтожены, более либеральные же хотят поставить эти собственников в такое положение, чтобы их капиталы не уходили из России.

А значит все национальные интересы, вся национальная риторика национальны лишь потому, что они в интересах национальных собственников, т.е. таких собственников, которые получают или желают получать доход за счет российской экономики и быть вне конкуренции путём исключения иностранного капитала из обращения внутри страны. А т.к. иностранный капитал представляется по преимуществу европейским и американским компаниями, то борьба собственников выступает в форме борьбы с Западом. Отсюда, собственно, и идет все отрицание интернационализма в любой его форме - как в либеральной (потому как это открывает границы иностранному капиталу), так и в коммунистической (поскольку за ним стоит уничтожение капитала как такового).

При всем этом национализм носит и социальный характер, т.е. так или иначе говорит о справедливости, равенстве и т.п. Это обусловлено тем что опорой его является не просто национальный собственник, а мелкий национальный собственник, которому требуется сильное государство для защиты его экономических интересов - с одной стороны, от иностранного капитала, а с другой стороны - от своих же крупных собственников. Иными словами, такое государство, которое может дать гарантии мелкому бизнесу. Именно отсюда появляются фразы против коррупции (мелкому собственнику сложнее найти деньги для взятки, чем крупному или среднему), за равенство (мелкому собственнику тяжело держаться на рынке, потому средние и крупные собственники тоже должны быть в чем-то ущемлены чтобы у них было меньше возможностей вытеснить мелкого собственника с рынка)  и т.д. Часть националистов в соответствии с этим хочет просто ограничить крупных и средних собственников, часть вообще убрать, т.е. оставить только одного крупного собственника - государство, которое развивает и контролирует те отрасли, где мелкий собственник просто не может производить один. В этом частично видна связь между национальными крупными и мелкими собственниками: они не могут существовать в современных условиях друг без друга. Хотя бы один крупный собственник в виде государства должен существовать, а потому национализм может быть потенциально использован как мелкими собственниками, так и крупными, а так же государством.

Более того - господа националисты не принимают в рассчёт одну простую и естественную экономическую тенденцию: мелкий собственник - это потенциальный крупный капиталист. С течением времени, поглощая и устраняя конкурентов, он станет очередным представителем крупного бизнеса.

Мелкий собственник стоял у истоков капитализма и у истоков национальных государств (движение бюргеров). Именно эти национальные государства гарантировали или должны были гарантировать ему существование путем протекционистской политики. И государства делали это в течение долгого времени, только благодаря им мелкий буржуа мог иметь право на существование, они даже избрали его своей опорой (пресловутая идея о среднем классе как опоре государства). Конечно, эти государства были не идеальны, они часто выступали за интересы крупных собственников, но мелким давали хотя бы стабильность. Что же происходит теперь? Громадные махины транснациональных корпораций душат мелких собственников, их примеру следуют и свои крупные национальные собственники. Происходят кризисы, в результате которых разоряются, в первую очередь,  мелкие собственники, а государство помогает только крупным. Ответом на это и является национализм. Он - крик о помощи мелкого собственника. Его идеалом является то время, когда большинство собственников были мелкими и конкуренция между ними представлялась как конкуренция между равными. Такие общества он находит у истоков капитализма и их ценности возводит в абсолют, естественно, скорректировав их под нынешюю ситуацию. Но, как уже писалось выше, тщетны эти надежды на долгую “совершенную конкуренцию” мелких буржуа. Таким образом, единственным спасением здесь оказывается идея о нации, т.к. лишь она может защитить его. Во имя нации можно свергать правителей, не отвечающим “национальным интересам”, т.е. интересам мелкого собственника, во имя нации можно уничтожать восстания низов против собственности в целом. Словом, за нацией очень просто спрятать собственника.

Ясно, что при таком раскладе государство, принимающее антимонопольные законы, выказывающее свое "фи" западным производителям и западной культуре, будет в почете у ряда мелких собственников, для других же это будет выглядеть недостаточным, чем и объясняется раскол националистов в России, что видно по вопросу об отношении к Украине и Путину.

Также следует отметить, что в зависимости от конкретной организации национализм может защищать не только мелких, но более крупных собственников. Это связано с половинчатым положением главного идеолога национализма - мелкого собственника. Он защищает свою собственность, но хочет уничтожить чужую. Он мечтает о больших прибылях, а поэтому признает над собой тех, кто обладает большей собственностью, чем у него, т.е. делает своими лидерами ненавистных олигархов, которые стоят на пути его собственного счастья и которых этот собственник желает уничтожить. Т.е. возводя свою собственность в абсолют, он возводит в абсолют всякую собственность. Крупные собственники пользуются этим и, в конечном счете, за редкими исключениями, делают из мелких собственников своих защитников. При таком раскладе крупный собственник получает все, мелкий в лучшем случае - стабильность оставаться на границе между собственниками и пролетариями. Он, сам того не желая, поддерживает крупных собственников, даже если они в нем не нуждаются.

Однако мелкий собственник выдвигает свою собственную идеологию только потому, что нет других политических сил, способных увлечь его. Государство, несмотря на всю риторику, продолжает угождать крупным собственникам и не может окончательно отказаться от запада, приняв национальную программу. Крупные собственники больше заинтересованы в иностранных партнерах и не желают себя ограничивать, особенно в условиях кризиса. Пролетариат же пока что слишком слаб, чтобы выступить самостоятельно, потому сам часто подхватывает лозунги либо националистов, либо либералов.

Между тем именно пролетариат со своей программой упразднения частной собственности может мобилизовать мелких собственников (пусть не всех, но приличную часть) на борьбу против капитализма, т.к. мелкий собственник уже потому, что он имеет небольшую собственность, которая становиться не стабильной в современной обстановке, может от нее отказаться, как только поймет, что его жизнь может быть достойной и без нее. Мелкого собственника часто заставляет держаться за его собственность лишь иллюзия возможностей. Если пролетариат покажет иллюзорность этих воззрений, часть мелких собственников пойдет за ним, ведь их положение так близко к рабочим и часто так нестабильно, что они периодически пополняют численность пролетариев. Более того, национальные корпорации часто так же ненавистны мелкому предпринимателю, как и западные, соответственно, он готов выступить против крупной собственности, а это уже большой шаг к выступлению против всякой собственности. Лишь только слабость левых позволяет мелкому буржуа становиться самостоятельной политической силой и отстаивать свое существование в виде маленького хозяина - собственника.