Советская экономика на протяжении истории своего существования была неоднородной, показывая как невероятную эффективность и огромные темпы роста, так и очень слабую гибкость с застойностью. Если второе ассоциируется с СССР после 50-х годов, с преобразованиями Хрущёва и последующих «генсеков», то вот под первым всегда подразумевается первая половина существования Союза, а точнее – период индустриализации.

Действительно, в годы индустриализации СССР показывал просто огромный экономический рост. Так, например, валовая продукция промышленности в 1940 году составляла 769% от уровня 1913 года [1, с. 32], т.е. рост в 7.7 раз по сравнению с уровнем до Первой мировой войны, несмотря на множество трудностей. Показатели действительно фантастические, особенно если посмотреть на наши нынешние реалии, в которых за 30 лет после распада СССР экономика РФ даже двухкратного роста не показала.

Основную заслугу в достижении таких результатов приписывают ускоренной, форсированной индустриализации, начатой в 1929 году с принятием первого пятилетнего плана. Период форсированной индустриализации называют чуть ли не «сталинским экономическим чудом», которым оправдывают все перегибы, происходившие в процессе преобразований.

Попробуем детальнее оценить эффективность сталинской индустриализации, обратившись к советской статистике, изучив темпы роста валовой продукции промышленности СССР. (Таблица 1)

Чтобы нагляднее увидеть то, насколько ускоренным получилось развитие промышленность в ходе сталинской индустриализации, следует сравнить её темпы с периодом, предшествующим ей. Принято считать, что в 20-х годах было два этапа послевоенного экономического строительства – восстановительный и реконструктивный. Восстановительный период осуществлялся до 1926 года, пока экономика по большей части не вернулась к довоенному уровню развития, имея крайне высокие темпы роста. Реконструктивный же период начался с 1926 года, ознаменовав начало дальнейшего развития социалистической экономики. Конкретно «сталинским» период с 1926 по 1928 годы не считается, поэтому корректно было бы сравнить темпы роста промышленности именно этого периода со сталинской индустриализацией.

Возьмём средние данные по росту всего промышленного производства с 1926 по 1928 годы (22,1% роста в среднем за год, более благоприятный исход), средние данные с 1927 по 1928 годы (16,1% - менее благоприятный исход), составим экспоненциальный прогноз и сравним его с реальной динамикой. Значения между более благоприятным и менее благоприятным прогнозом можно считать возможными темпами не форсированного роста.

Не стоит полагать, что темпы не форсированного роста производства могли бы снижаться после 1928 года, поскольку во многом этот рост был рассчитан сильно заранее. Так, в 1921 году, по плану ГОЭЛРО в течение 10-15 лет было запланировано построить электростанции мощностью в 1.500 тыс. киловатт, а в 1925 году рассчитывали ввести эти мощности в строй уже к 1932 году. [2, с. 33] Если оценить темпы роста мощностей электростанций с 1926 по 1928 годы (11% в год в среднем), то именно к 1932 году и был бы достигнут этот намеченный результат (благодаря форсированию, он был достигнут уже в 1930 году). [1, с. 231] Поэтому, прогноз рост производства исходя из темпов 1926-1928 годов можно считать вполне реалистичным.

Итак, мы видим, что форсированная сталинская индустриализация… не превысила темпы роста предыдущих лет?! Она показала такие же темпы, как при не самом благоприятном «не форсированном» прогнозе.

Но постойте, следует принять во внимание, что в первую очередь индустриализация связана с промышленностью группы «А» (производство средств производства) и именно на неё делался упор. Поэтому, давайте взглянем на этот же индекс конкретно группы «А» и сравним реальные темпы её роста с прогнозируемыми (Таблица 2):

И тут всё как-то странно. До 1932 года рост производства группы «А» был выше среднего прогнозируемого диапазона и вполне может считаться форсированным, но затем следует спад темпов в пределы среднего диапазона, особенно с 1937 года. Таким образом, даже ключевой показатель индустриализации, промышленность группы «А», по итогу не был форсирован.

Как так вышло? Ведь индустриализация действительно имела место быть и вряд ли кто скажет, что в те годы не было значительных преобразований. Так почему же в статистике не отражена та самая «форсированность», которая была заявлена инициаторами? Что пошло не так, как задумывалось? Чтобы это выяснить, кратко обратимся к истории вопроса.

Для проведения индустриализации, молодому советскому государству требовалось закупать промышленное оборудование за рубежом, поскольку в технологическом плане на момент середины 20-х годов СССР отставал от передовых западных стран и не мог наверстать упущенное достаточно быстро собственными силами. Основными статьями экспорта в то время была продукция сельского хозяйства и животноводства (как в сыром виде, так и в обработанном). В связи с этим, политика индустриализации не могла не опираться на село. Это понимали абсолютно все руководители государства, но они сильно расходились в деталях этого процесса.

К 1925 году сложилось два основных представления о продолжении крестьянской политики. Первое исходило из необходимости скорейшей перекачки ресурсов из деревни на нужды промышленности и нейтрализации кулаков. Его придерживались Троцкий, Зиновьев, Каменев и др. Второе представление исходило из необходимость развития села путём постепенной кооперации бедняков и середняков, благодаря которой промышленность получит больше ресурсов для индустриализации, попутно вытесняя кулаков с рынка сбыта. За это выступали Бухарин, Сталин, Рыков и др.

На 14 съезде компартии, проходившем в конце 1925 года, разразился открытый конфликт этих двух позиций между ленинградской (Зиновьев, Каменев, Крупская) и московской (Бухарин, Рыков, Сталин) организациями. Победитель в этом конфликте был предопределён заранее, поскольку ленинградская организация выступала на съезде как фракционное меньшинство, а фракции были запрещены в партии с 1921 года.

На этом съезде, Сталин выделил два уклона в политике по отношению к кулаку:

При этом именно уклон в сторону преувеличения опасности кулаков Сталин видел более опасным, поскольку:

Хоть он и не стал говорить, какой из этих уклонов хуже, сказав «оба хуже», но всё-таки он подчеркнул, что «…в своей борьбе против обоих уклонов партия всё же должна сосредоточить огонь на борьбе со вторым уклоном.» [2, с.48]

Тем самым, уклон ленинградской организации был «разоблачён и разбит», возобладал подход московской группы. Но всего через пару лет политический вектор изменился. Уже в конце 20-х годов образовалась ситуация, когда крестьяне переплачивали за промышленные товары и недополучало средства за свою продукцию. Эту ситуацию Сталин в июле 1928 года называл сверхналогом на крестьянство и даже «данью»:

Такое положение вещей не устроило Бухарина, Рыкова и их сподвижников, что привело к кулуарному конфликту внутри ЦК. В апреле 1929 года, на пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), Сталин назвал противников этой ситуации «правыми уклонистами», объяснив смысл своих слов по поводу «дани» так:

По сути, такая «дань» подразумевает под собой эксплуатацию, но Сталин открещивался от этого:

Противников этого положения Сталин чётко обозначил и «разоблачил»:

К слову, речи Сталина, связанные с «данью», не были опубликованы нигде до издания собраний его сочинений в 1949 году, где написано, что они печатаются впервые. И это можно понять, ведь крестьянам вряд ли бы понравилось осознавать, что с них берут «нечто вроде дани».

Также, в связи с кризисом хлебозаготовок 1927-28 годов, Сталин вновь обратился к политике раскулачивания, полностью отрекаясь от своих предыдущих позиций, при этом дополняя её политикой массовой коллективизации. В некотором роде, Сталин объединил все концепции политики на селе, решив сделать их масштабнее и быстрее, пытаясь добиться роста сельхоз производства и получить как можно больше средств на нужды индустриализации. Не будем сейчас концентрировать внимание на ходе этих процессов, а сразу взглянем на некоторый результат этой политики:

[5, с. 350].

Как видно из таблицы, уровень валовой продукции земледелия с 1928 года по 1936 год практически не изменился. Теперь посмотрим, как обстояли дела с животноводством:

[6, с.82]

К 1935 году, число крупного рогатого скота составило всего 64,7% от уровня 1928 года, свиней – 77,7%, овец и коз – 38,1%, лошадей – 46,5%. Даже до голода 1932-33 годов животноводство имело только спад, за исключением поголовья свиней. Это огромная потеря, которую удалось компенсировать только к 50-м годам.

Всё это показывает, что сталинская политика на селе не дала никакого роста производства продукции, даже ровно наоборот. Хоть проведённые преобразования и не привела к планируемому результату, это совершенно не помешало Сталину продолжать свою политику в том же духе.

Несмотря на отсутствие роста производства сельхоз продукции в ходе преобразований, её товарный объём значительно увеличился благодаря масштабной коллективизации, позволившей государству напрямую контролировать сбыт произведённой продукции. Среднегодовая товарная продукция зерновых культур в 1936-1940 годах составляла 32,9 млн. т., в то время как в 1923-1927 годах – 8,4 млн т. Даже товарной продукции мяса стало больше (2,4 млн. т. в 1926 году против 4,2 млн т. в 1940 году) [5, с.351]. Это позволило советскому руководству значительно увеличить экспорт и импортировать больше зарубежной технической продукции.

[7, с.19]

Пару лет всё шло так, как и задумывал Сталин – экспорт рос, индустриализация форсировалась, но вскоре всё изменилось. С одной стороны, «Великая депрессия» внесла коррективы во внешнюю торговлю западных стран, из-за чего заработок Союза на экспорте стал проседать. Например, в 1929 году экспортировалось 3.5 млн. т. нефтепродуктов на сумму 454 млн. рублей, но уже в 1932 году экспорт 5.5 млн. т. нефтепродуктов принёс всего 348 млн. рублей [7, с. 94, 129]. С другой стороны, сталинская политика на селе, со сверхналогом, принудительной коллективизацией и усиленным выкачиванием товарной продукции из села, в купе с неурожаем, привела к массовому голоду, из-за которого государству пришлось существенно снижать экспорт сельскохозяйственной продукции. Так, в 1930 году экспортировалось 4.8 млн. т. продовольственного сырья, а в 1934 году – 0.8 млн. т. [7, с. 144] Из-за этих факторов, импорт машин и оборудования существенно снизился даже по сравнению с периодом до форсирования - 205 тыс. единиц за 787 млн. рублей в 1927/28 году против 72 тыс. единиц за 198 млн. рублей в 1935 году (на пике импорта этой категории товаров, в 1931 году, было приобретено 607 тыс. единиц за 2 млрд. рублей). [7, с 269, 301, 354]

В итоге, значение внешней торговли в индустриализации резко снизилось. Основным фактором роста промышленности группы «А» осталось перекачивание ресурсов из промышленности группы «Б» (производство предметов потребления), развивавшейся из-за этого ощутимо медленнее, чем до форсирования. (Таблица 3)

Таким образом, имея на руках советские статистические данные, можно с уверенностью сказал – сталинская форсированная индустриализация – это неудавшаяся попытка ускорения развития СССР, приведшая к множеству прискорбных последствий. Это был надрыв экономики и политики, не принёсший положительного результата. Эта политика вызывала огромное недовольство у широких слоёв населения, на что руководство ответило только репрессиями.

Не было никакого гениального плана «отца народов», приведшего к небывалому ростку экономики. Не было никакой жизненной необходимости следовать именно тому курсу. Не осталось никого, кто смог бы изменить направление той политики.

Эта статья призвана показать, что социалистическому хозяйству не присущи ни перегибы ради результата, ни надрыв ради роста показателей, ни великий и незаменимый «вождь», ни уничтожение всякой оппозиции. Как-раз таки всё это было совершенно лишними элементами той системы. Сталинская политика 30-х годов – это использование практически феодальных методов переброса экономически ресурсов в попытке ускорить развитие социализма. Люди, до сих пор защищающие и оправдывающие сталинскую политику 30-х годов, должны понять, что они защищают не социализм – они защищают ошибки социалистического строительства. Не Сталин «принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой», а социалистическая экономика, которая создавалась коллективными действиями множества коммунистов и их сторонников, способная развиваться и без надрывных преобразований.

Без осмысления прошлого, марксисты не смогут предложить действительный образ будущего, рискуя совершить ещё больше ошибок.

Таблица 1. Рост валовой продукции всей промышленности по годам.

[1. c.32]

Таблица 2. Рост валовой продукции промышленности группы «А» по годам.

[1. c.32]

Таблица 3. Рост валовой продукции промышленности группы «Б» по годам.

[1. c.32]

Источники:

1) Промышленность СССР. Стат. сборник / Центр. стат. упр. при Совете Министров СССР. — Москва: Статистика, 1964. — 495 с.

2) XIV съезд всесоюзной коммунистической партии (Б), 18-31 декабря 1925 г. Стенографический отчёт. - М.: Госиздат; Ленинград: Госиздат, 1926.

3) Сталин И.В. Cочинения. – Т. 11. – М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1949.

4) Сталин И.В. Cочинения. – Т. 12. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1949.

5) Народное хозяйство СССР в 1958 году. Статистический ежегодник. / Государственное статистическое издательство. – М. 1959 г.

6) Народное хозяйство СССР за 1913-1956 гг. (Краткий статистический сборник) РГАЭ Ф.1562, Оп. 33, Д. 2310 Л. 1-250

7) Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг. Статистический обзор. / Внешторгиздат. – М. 1960 г.